«Нет сомнения, что ко времени смерти Антонина, около 160 года, христианская религия уже вполне сложилась. Она уже имеет все свои книги, все главные предания, зародыши всех своих догматов, существеннейшей части своего богослужения. В глазах большей части своих приверженцев, она является религией совершенно отдельной, обособленной от иудаизма, даже противоположной иудаизму.

Я счел, однако, нужным прибавить к прежним книгам еще одну последнюю, содержащую историю церкви за время царствования Марка-Аврелия. В известном, вполне правильном смысле это царствование принадлежит еще к эпохи возникновения христианства. Монтанизм есть явление, относящееся приблизительно к 170 г.; между тем монтанизм составляет одно из крупнейших событий в истории возникающего христианства. Спустя целый век слишком, после странных галлюцинаций собрания апостолов в Иерусалиме, вдруг возникли снова, в нескольких дальних округах Фригии, пророчество, дар языков, проявления духа, о которых автор Деяний апостольских рассказывает с таким восхищением. Но уже было поздно: при Марке-Аврелии после беспорядочных проявлений гностицизма, религия гораздо более нуждалась в дисциплине, чем в чудодейственных дарах. Сопротивление, которое правоверие, в лице своей иерархии, сумело оказать фригийским пророкам, было решающим моментом в деле сплочения церкви. Было признано, что превыше личного вдохновения должно стоять среднее мнение, усвоенное всеобщим сознанием. Это среднее мнение, постоянно одерживавшее верх во все время существования церкви, уже совершенно определилось во времена Марка-Аврелия, и так как оно являлось выразителем относительного здравого смысла, то она и составило силу церкви».